Баллада Бюргера «Ленора» и переложения Жуковского «Людмила» и «Светлана

Войска Фридриха II возвращались домой после битвы под Прагой 1757 года, Юная Ленора ждала своего Вильгельма, но среди вернувшихся его не было. Сердце Леноры сжималось от боли, и сетования на волю Бога вырывались сквозь слёзы.

Когда часы пробили полночь, к крыльцу подъехал всадник. Он позвал Ленору - перед ней был Вильгельм. Жених позвал девушку отправиться с ним в его дом этой же ночью. Без колебаний, Ленора села на коня.

- Как мы так быстро полетим? - спросила Ленора.
- Гладка дорога мертвецам, - ответил Вильгельм

По пути им встретилась гробовая процессия и рой мух над висельником.

Девичья печаль сталкивается с загробным ужасом, но читателя тревожит не тема потери возлюбленного, а страшное обвинение высших сил и последовавшее наказание.

На самом деле Ленора садится на лошадь смерти в тот момент, когда бросает вызов судьбе.

Баллада Готфрида Бюргера "Ленора" 1773 года считается одним из источников готического мотива скачущих мертвых, включая поздние отсылки Брэма Стокера, «страшной балладой», которая к концу XVIII века сформировала в Британии отдельный жанр. И "мертвые", которые "скачут быстро" до сих пор несутся через мировую культуру.

Ленора, символизирующая трагедию личной утраты на фоне коллективной катастрофы, одновременно олицетворяет гордыню и проклятие, вызванное ее порывом.

Оказывается, что протест против судьбы может обернуться крахом жизни. Так простой народный мотив, возвышенный до поэтической легенды стал одной из значимых баллад в истории и что называется вечным сюжетом.

Свое влияние Ленора оказала и на русскую литературу. У Жуковского мы находим строки

Разлука долгa, немилостив час,
Возлюбленный долго не пишет о нас.
Людмила сидит и слёзы льёт:
«Ах, где мой милый? жив ли он?»

Переложение Жуковского, выполнившего и перевод "Леноры", называется "Людмила", вторая переработка - "Светлана", но обращается он к спасению, а не к гибели. Начинает Жуковский не с войны, а с девичьей тоски:

Так Людмила, приуныв,
К персям очи преклонив,
На распутии вздыхала.
«Возвратится ль он, — мечтала, —
Из далеких, чуждых стран
С грозной ратию славян?»

Людмила также ждёт жениха с войны и ропщет на волю Бога, ночью за ней также приезжает мертвец.

Небо к нам неумолимо;
Царь небесный нас забыл...
Мне ль он счастья не сулил?
Где ж обетов исполненье?
Где святое провиденье?
Нет, немилостив творец;
Все прости; всему конец

Мать уговаривает ее не роптать, но напрасно. Финал тот же, милый является на ее крыльцо, она слышит его шепот, он сообщает, что дом его тесен, холоден, тих, одинок, в Литве, краю чужом, под дерном - "Саван, крест, и шесть досток", но она все равно удивится, когда поймет, что ее жених - мертвец.

Но у Жуковского Людмила подчеркнуто наказана за неверие:

Вдруг усопшие толпою
Потянулись из могил;
Тихий, страшный хор завыл:
«Смертных ропот безрассуден;
Царь всевышний правосуден;
Твой услышал стон творец;
Час твой бил, настал конец»

Этот текст называют началом русского романтизма