Войска Фридриха II возвращались домой после битвы под Прагой 1757 года, Юная Ленора ждала своего Вильгельма, но среди вернувшихся его не было

Войска Фридриха II возвращались домой после битвы под Прагой 1757 года, Юная Ленора ждала своего Вильгельма, но среди вернувшихся его не было. Сердце Леноры сжималось от боли, и сетования на волю Бога вырывались сквозь слёзы.

Когда часы пробили полночь, к крыльцу подъехал всадник. Он позвал Ленору - перед ней был Вильгельм. Жених позвал девушку отправиться с ним в его дом этой же ночью. Без колебаний, Ленора села на коня.

- Как мы так быстро полетим? - спросила Ленора.
- Гладка дорога мертвецам, - ответил Вильгельм

По пути им встретилась гробовая процессия и рой мух над висельником.

Девичья печаль сталкивается с загробным ужасом, но читателя тревожит не тема потери возлюбленного, а страшное обвинение высших сил и последовавшее наказание.

На самом деле Ленора садится на лошадь смерти в тот момент, когда бросает вызов судьбе.

Баллада Готфрида Бюргера "Ленора" 1773 года считается одним из источников готического мотива скачущих мертвых, включая поздние отсылки Брэма Стокера, «страшной балладой», которая к концу XVIII века сформировала в Британии отдельный жанр. И "мертвые", которые "скачут быстро" до сих пор несутся через мировую культуру.

Ленора, символизирующая трагедию личной утраты на фоне коллективной катастрофы, одновременно олицетворяет гордыню и проклятие, вызванное ее порывом.

Оказывается, что протест против судьбы может обернуться крахом жизни. Так простой народный мотив, возвышенный до поэтической легенды стал одной из значимых баллад в истории и что называется вечным сюжетом.

Свое влияние Ленора оказала и на русскую литературу. У Жуковского мы находим строки

Разлука долгa, немилостив час,
Возлюбленный долго не пишет о нас.
Людмила сидит и слёзы льёт:
«Ах, где мой милый? жив ли он?»

Переложение Жуковского, выполнившего и перевод "Леноры", называется "Людмила", вторая переработка - "Светлана", но обращается он к спасению, а не к гибели. Начинает Жуковский не с войны, а с девичьей тоски:

Так Людмила, приуныв,
К персям очи преклонив,
На распутии вздыхала.
«Возвратится ль он, — мечтала, —
Из далеких, чуждых стран
С грозной ратию славян?»

Людмила также ждёт жениха с войны и ропщет на волю Бога, ночью за ней также приезжает мертвец.

Небо к нам неумолимо;
Царь небесный нас забыл...
Мне ль он счастья не сулил?
Где ж обетов исполненье?
Где святое провиденье?
Нет, немилостив творец;
Все прости; всему конец

Мать уговаривает ее не роптать, но напрасно. Финал тот же, милый является на ее крыльцо, она слышит его шепот, он сообщает, что дом его тесен, холоден, тих, одинок, в Литве, краю чужом, под дерном - "Саван, крест, и шесть досток", но она все равно удивится, когда поймет, что ее жених - мертвец.

Но у Жуковского Людмила подчеркнуто наказана за неверие:

Вдруг усопшие толпою
Потянулись из могил;
Тихий, страшный хор завыл:
«Смертных ропот безрассуден;
Царь всевышний правосуден;
Твой услышал стон творец;
Час твой бил, настал конец»

Этот текст называют началом русского романтизма