Так и хочется написать: пора, красавица, проснись!

Давайте попробуем разбудить мою терракотовую Венеру вместе.

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче… погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Интересно, кто же эта красавица? "Цветок в пустыне, соловей в дичи лесной, перло в море", как описал ее Пушкин, Мария Васильевна Борисова, дочь небогатого помещика, живущая в доме Вульфа в селе Павловском, где он создал это стихотворение? Действительно. Ведь "Я намерен на днях в неё влюбиться" Александр Сергеевич писал как раз накануне прибытия в дом, где будет сочинено "Зимнее утро".

Хорошо. Но так как я не жалую прототипное литературоведение, поищем корни этой красавицы не в Тверской губернии.

Уж не она ли засыпает в балладе "Светлана" Жуковского "у зеркала, одна посреди светлицы", и видит страшный сон с мертвым суженым, от которого пробуждается, когда

"В тонкий занавес окна
Светит луч денницы;
Шумным бьет крылом петух,
День встречая пеньем;
Все блестит… Светланин дух
Смутен сновиденьем".

Разве является не та же Аврора, что и у Пушкина сменяет страшную ночь?

А может быть и у Николая Львова, который обращается к своей красавице: "о мой душевный друг" за тридцать лет до того в наполненной ужасом "Ночи в чухонской избе на пустыре", в которой от тягостного ночного морока героя может избавить только любимая:

Кто жестокий жребий бедственный
Посреди степей живущего
В тесной падающей хижине,
Где витает бедность вечная,
И ненастну ночь холодную
Разделить с тобой отважится?
Ты одна, о мой душевный друг!
..
О, когда б ты здесь была со мной,
Не посмело бы уныние
При тебе, мой друг, коснуться нам!
..
Буря, мрак, пустыня, хижина
В тесных пламенных объятиях,
Под крылом любви испытанной
Умножила б наше счастие.

И конечно это та же красавица, что спустя девяносто лет пробуждается в стихотворении Корнилова.

Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река.
Кудрявая, что ж ты не рада
Весёлому пенью гудка?
Не спи, вставай, кудрявая!
В цехах звеня,
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

Кто она, может, сама Россия?