Всю неделю все мои знакомые в Париже обсуждают премьеру Кирилла Серебренникова в театре «Шатле», где представили спектакль «Гамлет
Всю неделю все мои знакомые в Париже обсуждают премьеру Кирилла Серебренникова в театре «Шатле», где представили спектакль «Гамлет. Призраки» по тексту Серебренникова о Гамлете в контексте мировой культуры и новой истории. Первое, что отличает постановку - это многоязычность, актеры говорят по-французски, по-английски, по-немецки и, к счастью, по-русски. Я ждал, раздастся ли русская речь не только в зале, но и на сцене, и мы действительно услышали полноценные русскоязычные пассажи, сначала из уст композитора Дмитрия Шостаковича, вошедшего в постановку как автор музыки к экранизации «Гамлета», а затем - из уст эксцентричного и грубоватого Фортинбраса в неподражаемом исполнении актера Кукушкина в трико - хотя он появляется на сцене и ню.
Если правильно сказать, то Серебренников поставил не «Гамлета», а все о «Гамлете», все что он сам о нем думает, что о нем писали шекспироведы, что осталось недосказанным в современных контекстах. Автор вызывает образы, связанные с историей постановок о принце Гамлете и с идеями, тревожившими бы мученика совести и в наши дни.
Пьеса Шекспира как самое универсальное высказывание в истории театра, в «Шатле» становится сама если не героем, то декорацией, а точнее местом действия. Знатоки творчества Кирилла Семеновича замечают отсылки к его другим работам, я же увидел разрушенную Зойкину квартиру с протекающим потолком, в которую вселяются не нэпманы и чекисты, а призрак отца Гамлета - Август Диль, Горацио, Клавдий, Офелия, внезапно Сара Бернар и множество неприкаянных итераций одного небезызвестного принца - все в прекрасном актерском исполнении.
Спектакль большой - два действия в десять глав, очень сложный и на редкость красивый - яркая хореография, эффектные костюмы, а работа со светом так просто отдельное произведение искусства. До чего я не люблю музыку, но здесь аплодировал композитору - Блезу Убальдини и музыкантам на сцене и в оркестре. Во всех заложенных Серебренниковым идеях нам еще предстоит разобраться, благо обсудить есть с кем.
Но если говорить о «Гамлете» Шекспира, то он от расширенного авторского видения ничуть не пострадал, со сцены звучат, а с табло субтитров читаются подлинные цитаты в лучших переводах, а то что актеры договаривают временами, это уже не от себя, а от нашего века
