Существует два интересных и довольно популярных текста, характеризующих отношение Льва Толстого к мужчинам, часто трактуемые как подтверждение гомосексуальности Льва Николаевича в юные и молодые годы
Первый текст - дневниковая запись от 29 ноября 1851 года, Толстому на тот момент - 23:
«Я никогда не был влюблён в женщин.
<…>
В мужчин я очень часто влюблялся, 1 любовью были 2 Пушкина, потом – 2-й – Сабуров (?), потом 3-ей -- Зыбин и Дьяков, 4 – Оболенский, Блосфельд, Иславин, ещё Готье и многие другие.
Из всех этих людей я продолжаю любить только Дьякова.
Для меня, главный признак любви есть страх оскорбить или не понравиться любимому предмету, просто страх.
Я влюблялся в мужчин, прежде чем имел понятие о возможности педерастии; но и узнавши, никогда мысль о возможности соития не входила мне в голову.
Странный пример ничем необъяснимой симпатии – это Готье.
Не имея с ним решительно никаких отношений, кроме по покупке книг. Меня кидало в жар, когда он входил в комнату.
Любовь моя к иславину испортила для меня целые 8 месяцев жизни в Петербурге. Хотя и бессознательно, я ни о чём другом не заботился, как о том, чтобы понравиться ему. Все люди, которых я любил, чувствовали это, и я замечал, им тяжело было смотреть на меня. <…>
Я ревновал очень часто к женщинам.
Я понимаю идеал любви – совершенное жертвование, собою, любимому предмету.
<…>
Красота всегда имела много влияния в выборе; впрочем пример Дьякова; но я никогда не забуду ночи, когда мы с ним ехали из Пирогова (?), и мне хотелось, увернувшись под полостью, его целовать и плакать. – Было в этом чувстве и сладострастие, но зачем оно сюда попало, решить невозможно; потому что, как я говорил, никогда воображение не рисовало мне любрические картины, напротив, я имею [зач.: врождённо] страшное отвращение».
Как оценивать и трактовать эти слова, вы решите сами, но нередко их связывают с многочисленными сплетнями о Толстом, что конечно в корне не верно, но все-таки охватывает мифологический пласт сведений об интимных связях Толстого с Чертковым и - реже - Чичериным.
Второй текст - фрагмент автобиографической, но все-таки художественной повести «Детство», XVIII главы, «Ивины», где от лица главного персонажа говорится следующее:
«Вскоре после нашего приезда познакомились мы с тремя мальчиками наших лет, Ивиными.
<…>
Я без памяти любил обоих меньших и любил так, что готов был для них всем пожертвовать, любил не дружбою, я был влюблён, как бывают влюблены те, которые любят в первый раз – я мечтал о них и плакал. Вот как я любил его….
<…>
Еже ли бы я и попробовал передать своё чувство, приняли бы это за простую обыкновенную привязанность, но мне этого не хотелось и, должно быть предчувствуя, что меня не поймут, я глубоко таил это сладкое чувство, и отчего я после, когда уже перестал так сильно чувствовать, перестал и стыдиться признаваться в любви?»
Принято полагать, что в образе Ивиных Лев Толстой вывел знакомых ему в те же годы сыновей графа Ивана Мусина-Пушкина, Алексея и Александра, упоминаемых в том же контексте и в дневнике.
Но в общем-то это одна из скабрезных и неоднозначных тем, которые обыватели любят найти в биографиях великих людей и трактовать так, чтобы звучало пикантно или неприлично. Хотя по-моему, ничего не то что удивительного, но и выдающегося в этих откровениях нет, а лишь описание опыта, когда человек пытался осознать и понять свою чувственность и возможно сексуальность, что в принципе нормально и по идее необходимо каждому в определенный этап жизни, так что не случайно с текстом «Детства» нас знакомят еще в средней школе.
