По центру на фото в русском костюме сидит 82-летний Владимир Стасов, хозяин вечера
По центру на фото в русском костюме сидит 82-летний Владимир Стасов, хозяин вечера. По правую руку позади него - Фёдор Шаляпин, у рояля Феликс Блуменфельд, на разных вечерах на этом месте бывали Цезарь Кюи и Рахманинов.
Привлекает внимание яркий наряд Стасова. Одет он гротескно, по-русски, это часть его личной программы, как главного идеолога «национального направления» в русском искусстве. Он руководил «Могучей кучкой» в музыке, продвигал передвижников в живописи, требовал русского сюжета, русского колорита, русской формы. И в собственной гостиной он появлялся в косоворотке, атласных шароварах и сафьянных сапогах. Поза очень узнаваемая узнаваемой: на репинском портрете 1883 года он сидит в той же красной рубахе.
Перед сентябрьским вечером 1906 года Стасов, по реконструкции Петелина, специально перебирал варианты: красная шёлковая рубаха, атласные голубые штаны и два пояса, один - золотой позумент с кистями, второй - восточный, с кистями и решёткой, к ним - жёлтые сафьянные сапоги, по голенищу вышитые шёлком и драгоценными камешками. Либо - белая шёлковая рубаха, расшитая Соней Кавериной красным узором по китайскому шёлку. В последнем варианте - чёрный фрак, как уступка обычной норме. Выбрал, как обычно, русское.
На сентябрьском вечере 1906 года Шаляпин был в особенном ударе. Стасов писал брату Дмитрию 4 сентября:
Спели всё подготовленное, потом Шаляпин потребовал ещё, и вместе с Феликсом Блуменфельдом исполнил два шумановских романса из «Любви поэта», «Ich grolle nicht» («Я не сержусь») и «Die alten, bösen Lieder» («Старые злые песни»). От последнего одна из гостий, Зельма, расплакалась и убежала в дальнюю комнату за ширмы. После пения Шаляпин читал вслух свежие очерки Горького «Город Жёлтого Дьявола» о Нью-Йорке и «Прекрасную Францию». Скульптор Илья Гинцбург добавил юмористические сценки «Ожидание от жандарма пашпорта» и «Комната актрисы». Закончили традиционной величальной «Славой», подхваченной хором. На других вечерах того же круга шли арии из «Бориса Годунова», «Дубинушка», романсы Рахманинова, новейшие сочинения Глазунова.
Стасов держал журфикс по старому петербургскому обычаю: чай, закуски, потом ужин с тостами. В одном из писем он упоминал об июльском приёме того же года, где кормил двадцать семь человек, украсив дом букетами роз, по его выражению, с «рафаэлевским запахом», вспоминал оживлённые разговоры, порхающие с одного стола на другой. Алкоголь обязательно - тосты с шампанским, отдельная здравица «Федору Большому» за работу. Хозяйство в квартире вела его племянница Наталья.
Вечера у Стасова не были закрытым салоном. «Биржевые ведомости», «Новое время» и «Русские ведомости» публиковали хронику, кто у Стасова пел и читал, кто приехал из-за границы, кого видели за ужином. Сентябрьский вечер 1906 года попал в хронику ещё и потому, что Шаляпин впервые привёл туда Марию Валентиновну Петцольд, свою новую возлюбленную и будущую вторую жену. Стасов написал о ней брату на следующий день: «Она решительно всем вчера понравилась: и красота, и простота, и любезность, и приветливость».
Через месяц с небольшим, 10 октября, выдающийся русский художественный и музыкальный критик, историк искусств и архивист Владимир Васильевич Стасов умер
