Конфликт Тургенева с Катковым и запрет памятного заседания после смерти писателя
Несколько слов о хейтерах.
У Тургенева и при жизни было много врагов, например Катков из «Русского вестника», с которым размолвка началась с того, что Иван Сергеич перестал публиковаться в его журнале. Как дело было, редактор посчитал возможным исправлять «Отцов и детей» на свое усмотрение, вплоть до вычеркивания из текста целых страниц.
Не знаю какую еще реакцию мог ждать Катков, но ведя открытую вражду против Тургенева, он почему-то протягивал ему бокал на торжественном ужине в честь открытия памятника Пушкину, но Тургенев не протянул бокала в ответ, лишь наклонил голову и отвернулся, а когда Катков протянул бокал во второй раз (!!??), Тургеневу пришлось сделать более красноречивый жест - накрыть свой бокал рукой. А ведь мог и в морду дать, и, как человек неимоверной удали, оставил бы неизгладимое впечатление на лице своего врага.
Но Иван Сергеевич был выше публичных разборок и стычек - в отличие от Каткова, который ответил писателю как нельзя вовремя, сразу после его смерти, напечатав вместо некролога письмо некого эмигранта Лаврова, который рассказывал, как Тургенев три года спонсировал журнал революционного толка в Лондоне по 500 франков.
Впрочем, Катков был не единственным посмертным недругом литератора. Вместе с «Русским вестником», бойкот устроили и «Московские ведомости», и «Гражданин».
Что поразило публику, о смерти Тургенева промолчало одно из главных литературных обществ России - любителей российской словесности при Московском университете. Но здесь дело обстояло не так однозначно: общество намеревалось провести публичное заседание в память выдающегося современника, об этом даже вышел газетный анонс. На заседании должен был выступить сам Лев Толстой - это и стало роковым для мемориального события. Опять свою роль сыграла человеческая гадливость и малодушие. Феоктистов, начальник Главного управления по делам печати, быстренько донес министру просвещения графу Дмитрию Андреевичу Толстому, а тот дал отмашку московскому генерал-губернатору, и заседание оперативно было устранено. А все потому, что Феоктистов считал Льва Николаевича сумасшедшим, способным на что угодно.
Времена идут, а нравы в общем-то не меняются.
