Черты Гермеса-Меркурия, Одина и солярного божества в образе Гэндальфа

Юный Толкин в костюме Гермеса.

И четверо хоббитов в простых белых тогах рядом.

Интересно взглянуть на Гэндальфа через призму античного пантеона. Отчасти он может быть воплощением Гермеса-Меркурия. Во-первых, как посланник богов, во-вторых как быстроногий вестник на серебряном Тенегриве. Подобно Меркурию при его встрече с Улиссом он дает хоббитам противоядие против потусторонних воздействий.

Сам Толкин называл Гэндальфа «одиническим странником», безусловно отсылая к связи между Воданом и Меркурием, упомянутой Тацитом. К тому же, Гэндальф - одно из альтернативных имен Одина в прозаической Эдде.

С другой стороны, Кирдан Корабел, повелитель Серых Гаваней, передает ему своё кольцо — Нарью, Кольцо Огня с рубином — и говорит: «Возьми это Кольцо Огня, и с его помощью, может быть, ты вновь зажжешь в сердцах доблесть былых времен в мире, который холодеет».

Да, Гэндальф не только вестник высшей воли, он присваивает и функции солярного божества, представая носителем света. В одном из первых своих появлений Митрандир управляется с фейерверками, дымом. Ему сопутствуют вспышки света, он призывает огонь на Карадрасе, зажигает свет во тьме Мории. И исчезает в тумане гор, только чтобы снова появиться с восходом солнца и спасти Бильбо и гномов, а в следующий раз - спасти Рохан при Хельмовой Пади.

Но все это говорится для того, чтобы в конечном счете прийти к тому, что сам Толкин и есть Гэндальф.