суббота, 3 октября 2026

Черный морозник на картине Чарльза Коупа с названием из стихотворения Кольриджа

Поделиться
Черный морозник на картине Чарльза Коупа с названием из стихотворения Кольриджа

Эта картина викторианского художника Чарльза Коупа названа строчкой из стихотворения Сэмюэла Тейлора Кольриджа, которую можно перевести как "Надежды и страхи, разжигающие надежду". Довольно типичный для викторианской эпохи сюжет с тоскующей молодой женщиной, в котором детали такие же полноценные рассказчики: тоскливый морской пейзаж на стене, отчаянно брошенные на пол перчатки, небрежно откинутая книга и цветы на столе, куда же без них. Принято говорить, что этот первоцвет как бы символизирует признание в роковой любви. Только вот на столе лежат не примулы, а цветы черного морозника. И здесь начинается самое интересное. Во-первых, морозник ядовит, во-вторых, его использовали для производства лекарств от некоторых болезней нервной природы, в том числе от безумия и хронической меланхолии. При неумелом же приготовлении снадобье из черного морозника могло привести к серьезным последствиям для здоровья и смерти.

Читать далее

Вечером 1 октября в Петербурге сгорел особняк Миллера на Исаакиевской площади, 3

Вечером 1 октября в Петербурге сгорел особняк Миллера на Исаакиевской площади, 3

Вечером 1 октября в Петербурге сгорел особняк Миллера на Исаакиевской площади, 3. Дом второй половины XVIII века, перестроенный в 1879-1880 годах в формах эклектики архитектором Фердинандом Миллером, а в 2021 году получивший статус регионального объекта культурного наследия. Огонь охватил площадь около 2000 квадратных метров и перекинулся на соседний дом.

Alexandr Radayev
Впервые со времени учреждения Нобелевской премии вы присудили ее изгнаннику

Впервые со времени учреждения Нобелевской премии вы присудили ее изгнаннику

Впервые со времени учреждения Нобелевской премии вы присудили ее изгнаннику. Ибо кто же я? Изгнанник, пользующийся гостеприимством Франции, по отношению к которой я тоже навсегда сохраню признательность. Господа члены Академии, позвольте мне, оставив в стороне меня лично и мои произведения, сказать вам, сколь прекрасен ваш жест сам по себе. В

Alexandr Radayev