Художник Борис Кустодиев о Пасхе в Москве, кремлёвских соборах и колокольном звоне

«А в первый день Пасхи, после этой великой радостной ночи, пойдешь в Кремль, а там на пригреве, на солнышке сидят, отдыхают странники-богомольцы. Облупливают крашенные пунцовые яички и скорлупки окрашенные около валяются, и как-то это хорошо вяжется с молоденькой чуть – чуть зачатой зелененькой травкой: красное-то с зеленым – ведь гармония. До сих пор скорлупки запомнились. И все это на солнце. Не вижу без солнца.

Потом аккуратненько подберут скорлупки, сору нет. И отдохнув, поднимутся и пойдут из собора в Успенский, Благовещенский, Архангельский – к Спасу за золотой решеткой, к Иоанну Лествиничку, что под Иваном Великим, в Вознесенский монастырь, в Чудов, к Константину и Елене, к Нечаянной Радости – это все в Кремле. А затем к Иверской и дальше, дальше к Святыням Московским – ведь она полна была ими. Как это трогательно, какое чистое сердце в этом. Дивно, хорошо!

А в церквах-то после скорбных, за сердце берущих мотивов-песнопений Страстной, сразу все меняется, сразу радость, веселье, почти плясовые речитативы. Да и в словах-то песнопений так и говорится: „Людие веселитеся“. Ведь вот, наверное, бывали Пасхи в дурную погоду, а у меня в памяти не сохранилось этого. Всегда помнится солнце только.

С утра до вечерен всю Святую неделю звонит Москва златоглавая веселым звоном. А весна-то, весна тоже звенит, ликует, ну, что за пора, что за чудо! Да разве все это расскажешь! И слов –то нет у меня… И в душе весенние звоны, до сих пор чувствую их я.

Звонят у Николая Мокрого, у Покрова в Голиках, у Троицы на Листах, у Николы в Капельках, у Николы в Толмачах, у Николы на Курьих Ножках, у Николы в Пыжах, у Успения на Могильцах, у Николы на Плотниках, у Николы на Болвановке, у Воскресения в Кадашах, у Николы на Дербеновке, у Спаса на Бору.

И везде, везде, со всех сорока-сороков веселый звон».

Из воспоминаний художника Бориса Михайловича Кустодиева