В Южной Корее с 2026 года все университеты обязаны учитывать записи о школьном буллинге при поступлении
В Южной Корее с 2026 года все университеты обязаны учитывать записи о школьном буллинге при поступлении. Раньше это было добровольным, теперь стало обязательным: абитуриент с записью о насилии в школьном деле получает снижение баллов или сразу отказ. Уже в 2025 году шесть крупнейших государственных университетов, включая Сеульский национальный, отклонили 45 заявок от кандидатов с историей школьного насилия, в том числе двух с отличными результатами экзаменов. Из 397 абитуриентов с такими записями в 2024 году университеты отказали 298.
Поводом для реформы стал скандал с сыном генерального прокурора, который травил одноклассников, но поступил в лучший университет страны с минимальным штрафом в два балла. Общество взбесилось. Отдельно в этом помог сериал Netflix «Слава», история мести жертвы школьной травли, который посмотрела вся страна.
Теперь запись о насилии первых уровней серьёзности висит в личном деле до четырёх лет после школы, за исключение из школы - навсегда.
Это решение вызывает споры, и не без оснований. Дать четырнадцатилетнему человеку пожизненную отметку это одно. Но есть и другая сторона. Ханна Арендт писала о том, что насилие совершают не монстры, а обычные люди, которых никто не остановил вовремя и которые не понесли никаких последствий. Буллинг в этом смысле не исключение. Он воспроизводится именно потому, что система годами делала вид, что его не существует.
У Голдинга в «Повелителе мух» хор английских мальчиков за несколько недель превращается в охотничью стаю, убивающую одного из своих. Голдинг писал эту книгу после Второй мировой и прямо говорил, что хотел показать, как зверство не привезено извне цивилизации, а живёт внутри неё. Любой школьный класс в некотором смысле и есть этот остров. Вопрос только в том, есть ли кто-то, кто готов вмешаться.
Сартр в «Бытии и ничто» описывал взгляд другого как то, что превращает человека в объект. Жертва буллинга проживает это буквально: её существование сводится к тому, каким её видят и называют другие. Она перестаёт быть субъектом. Именно поэтому травма буллинга такая долгая, она ломает не тело, а ощущение собственной реальности.
Достоевский описал это в главе «Мальчики» в «Братьях Карамазовых», это небольшая повесть о школьной жестокости, где Илюша умирает, потому что его затравили, а Алёша пытается объяснить детям, что одно доброе воспоминание может удержать человека от падения на всю жизнь.
Южнокорейская реформа, при всей её юридической неловкости, говорит примерно о том же: последствия должны быть. Не через сорок лет в терапевтическом кабинете, а сейчас.
