У Юрия Трифонова в бессмертной повести «Обмен» было два конструкторских бюро, №2 и №3: кабетришники играли блиц в шахматы по пять минут, кабедвашники - в пинг-понг

У Юрия Трифонова в бессмертной повести «Обмен» было два конструкторских бюро, №2 и №3: кабетришники играли блиц в шахматы по пять минут, кабедвашники - в пинг-понг. Конечно, более очевидный пример увлечения «малым теннисом» - поединки институтовцев в «Самой обаятельной и привлекательной», но речь не о том.

В воскресенье я засвидетельствовал истину из Московских ведомостей 1902 года, «теннис и коньки в некотором забросе и процветают фехтование и пинг-понг», своим примером - буквально выйдя с секции по фехтованию, попал на теннисный турнир среди дам и господ старого доброго Ping Pong Club Moscow в Рихтере.

Соревновались парами, и мне, как одинокому волку, пришлось воздержаться от игры, а ведь обо мне писали, что как и Нильс Бор, играя в пинг-понг в библиотеке, он ни разу не потерпел поражение. Просто в НИИ больше заняться нечем. Выиграли самые стойкие - Кирилл Иванов и Женя Борзых; и все потому, что у меня не было парочки... парочки купонов на бесплатную выпивку. Шатаут Киселев