Священные гуси перед храмом Юноны Монеты на Капитолийском холме
Исторические хроники, включая труды Тита Ливия, не дают достоверных подтверждений тому, что именно гуси сыграли решающую роль в спасении Капитолия. Легенда скорее возникла как символический рассказ, отражающий важность бдительности и имеющий скорее эмоциональное значение.
В 390 году до н. э. отряд галлов, возможно, направлявшихся на поиски наёмников в Южную Италию или Сицилию, разгромил римскую армию на берегах реки Аллии близ Рима. Галлы разграбили Рим, впрочем, это не оказало долгосрочного влияния на развитие города, хоть и оставило глубокий шрам в римской психике.
Более позднее предание утверждало, что отряд защитников Капитолия устоял, сумев отразить ночное нападение галлов, проснувшись от кудахтанья гусей, содержавшихся в храме Юноны.
Однако известно, что немногие защитники Капитолия были вынуждены выкупить свою безопасность колоссальной суммой золотом. Естественно, столь позорную страницу истории хотелось чем-то перекрыть, поэтому появилось предание о священных гусях Юноны Соспиты, тешившее гордость Рима.
Кроме того, была легенда об изгнанном полководце Камилле, вернувшемся в последний момент, чтобы разгромить налётчиков, как раз когда они получали своё золото. На практике же ущерб, нанесённый галлами, был относительно небольшим и довольно быстро оказался восполненным - захватчики же, по всей видимости, не задерживались в занятом городе надолго и не производили систематических разрушений.
Со временем даже стали говорить об особой сторожевой породе римских гусей, добавляя, что они ценятся не только за символическое религиозное значение, но и за особенности породы, которые делали их надёжными стражами римского Капитолия. Якобы римские гуси обладали какой-то особой выносливостью - хотя куда уж выносливее обычного гуся? А также обладали особо громким и продолжительным гоготом - но всем известно, что гуси и так довольно агрессивны и территориальны и могут испугать не только шумом, если чувствуют опасность.
Так травма галльского разграбления оставила после себя не только страх и ненависть к северным варварам и чувство уязвимости, но и красивую легенду о чудесном спасении. А выдумка, призванная добавить героический лоск довольно унизительному эпизоду, обросла подробностями в истории, религии и таких далеких от фольклора областях, как зоология и хозяйство
