Физиолог Иван Павлов с сотрудниками и слушателями Военно-медицинской академии перед демонстрацией опытов по передачу условных рефлексов
Профессор Георгий Конради вспоминал, что Иван Петрович буквально сросся с собакой как объектом и, демонстрируя аудитории лягушку, регулярно оговаривался и называл её собакой.
Но подробнее всех атмосферу лабораторий описал Александр Чижевский, побывавший в Институте экспериментальной медицины в 1926 году. По его словам, это было настоящее царство собак, запахи и голоса доносились отовсюду, во всех лабораториях на больших столах стояли деревянные станки, в станках собаки, по большей части овчарки, откуда-то издалека шёл слабый вой из операционной, где-то скулил щенок.
По воспоминаниям физиолога Петра Анохина, когда Павлову не хватало данных для объяснения фактов, он говорил, что надо посидеть у собаки и уж там-то они своего добьются.
Павлов сформулировал своё отношение к предмету ещё в 1893 году, в статье "Живосечение", где писал, что с горечью надо признать: лучшее домашнее животное человека становится жертвой эксперимента именно из-за высокого умственного и нравственного развития, а на кошках опыты делают только от нужды, поскольку это животные нетерпеливые, крикливые и злостные. В хронических опытах собака, по его словам, незаменима и трогательна, поскольку становится как бы участником опыта над собой.
"Собаки Палова" проходили через Военно-медицинскую академию, Институт экспериментальной медицины и физиологическую лабораторию Академии наук. Их были сотни. Около ста собак единовременно содержалось в виварии и лабораториях на момент ленинградского наводнения 1924 года. Клетки тогда затопило на две трети, животных вытаскивали, окуная с головой в воду, спасли почти всех, но у многих развился невроз, из чего в итоге вышла целая исследовательская программа по экспериментальным неврозам.
Сорок собак сфотографировано поимённо в альбоме, который сотрудники подарили Павлову в мае 1927 года со списком сотрудников-хозяев. Собак звали Пострел, Милорд, Бек, Август, Пингель, Джон, Джой, Бой, Мампус. Джон, немецкий пойнтер, был назван в честь самого Павлова на английский манер, и его демонстрировали на конгрессе физиологов в 1935 году.
В 1926 году коллеги поднесли Павлову шуточный диплом от имени его четвероногих "сотрудников" с акварельными портретами четырёх собак и репликами под каждой. Трус-юродивый протестует отказом от еды против обидных психологических прозвищ, Наполеон замечает, что хозяин спит, так и ему надо, Загадочная натура спрашивает юбиляра, много ли их ещё осталось. Каждая собака представляла один из четырёх типов нервной системы.
Исследователи замечают, что собаки жили долго. Пострел проработал в лаборатории больше пятнадцати лет. Директор музея "Павловские Колтуши" говорит, что фистула позволяла собаке жить нормально, и отдельные животные доживали до пятнадцати лет.
В августе 1935 года, за полгода до смерти, академик Павлов поставил в саду Института экспериментальной медицины памятник безымянной собаке, сам обсуждал конструкцию со скульптором Безпаловым и сам сочинил надписи на барельефах. Одна из них: "Пусть собака, помощница и друг человека с доисторических времён, приносится в жертву науке, но наше достоинство обязывает, чтобы это происходило всегда без ненужного мучительства".
