​От взрыва рухнула крыша

​От взрыва рухнула крыша.
Остальное понятно, естественно и законно. В Болгарии сразу было объявлено военное положение и началась облава на красных при содействии населения и силами в первую очередь добровольцев. Каждый, у кого находили оружие и взрывчатку, считался террористом со всеми вытекающими последствиями. Тем не менее сумели сбежать в СССР и командир группы, исполнивший теракт, и боевик, замыкавший контакт на взрывателе (этот последний – Петр Абаджиев – вернулся в 1944 году, в звании полковника РККА).
Исполнителей теракта полиция установила точно, благодаря расследованию по горячим следам и массе документов, обнаруженных на конспиративных квартирах (был найден даже письменный приказ из Москвы о приведении партии в боевую готовность в ночь на 16 апреля). Так что приговоры террористам выносились достаточно обоснованные.
Правительство СССР, разумеется, свою причастность отрицало, несмотря на все улики, и вряд ли кто-то из обретавшихся в Москве организаторов жалел в те дни о чем-нибудь, кроме того, что план революции в Болгарии опять сорвался.
Однако в Вене, где располагалась ближайшая к Софии резидентура Разведупра, нашелся один посвященный в тайну взрыва сотрудник. Его имя – Владимир Нестерович. Был ли он в дни взрыва в Софии лично, неизвестно, но чувство вины за участие в организации преступления толкнуло его на решение порвать с Разведупром и СССР. Оставив письмо с обещанием не разглашать секретные сведения, он скрылся в Германии. Его убили 6 августа того же года – в Майнце. Приказ был отдан в Москве начальником ИНО ОГПУ Трилиссером. Исполнили два боевика немецкой компартии, братья Голке. Характерная деталь: Нестерович был отравлен ими в кафе.