понедельник, 5 октября 2026

Впервые письменное упоминание об этом легендарном туалете оставил, вероятно, Михаил Кураев

Поделиться

Впервые письменное упоминание об этом легендарном туалете оставил, вероятно, Михаил Кураев. От лица не самого симпатичного своего персонажа, он пишет:

"...здесь же рядом, на трамвайной остановке, роскошный общественный гальюн на углу Горького и Кировского.
Кстати сказать, гальюн знаменитый, овеянный легендой. Построен он был в виде виллы, с выкрутасами, с башенкой, со шпилями, кладочка узорчатая, черт знает что! Замок из немецкой сказки. А история, говорят, такая. На том месте, где мы сидим, был увеселительный сад, и принадлежал он хозяину Центрального рынка Александрову.
Богат он был до невоз­можности, ну, если туберкулезную больницу со всем оборудованием городу подарил, на свои деньги, в порядке благотворительности, она и сейчас стоит, мы там флюорографию проходим... Да знаешь ты, красный дом налево перед Каменноостровским мостом. В конце Кировского.
Считался Александров миллионщиком. Вот про него и рассказывали, что приударил он за одной высокородной дамой, допустим, за баронессой. Та сначала ему хихоньки-хахоньки, надежду подавала, принимала, как говорится, ухаживания, а как до дела дошло - ни в какую! Уж не знаю, как он там ее добивался-уламывал, не купчишка лабазный, не в смазных сапогах, капиталист, манеры, автомобили, Европа!.. А та не дает, и все!
Состоялся у них решительный разговор, она ему напрямую - мужик! Ты, говорит, мужик, а я - баронесса! И весь разговор! Ручку пожалуйста, но только вот посюда, а дальше ни-ни...
Утерся господин Александров. И что интересно, дамочка, говорят, не такая уж неприступная была, и от этого ему было особенно обидно. Отомстил. Жила она в доме в начале проспекта, рядом с виттевским особняком, Институт охраны детства там потом был, окнами на угол Каменноостровского и Кронверкского по-тогдашнему.
Обратился ухажер к городским властям: "Радея о народном здоровье, могу соорудить в саду Народного дома общественный туалет, типа сортир, на свои деньги". Отцы города, так тогда называли горсовет, с благодарностью принимают дар, предмет необходимый, и место бойкое.
А проект потряс роскошью - замок не замок, терем не терем… А был этот "замок" точной копией загородной виллы этой самой баронессы, неприступной для удачливых выходцев из простого народа. Вот и любуйся, как любой житель города пользуется твоим гостеприимством!
Ну, она, ясное дело, тут же съехала, квартиру поменяла, поселилась у Николаевского моста, мост Лейтенанта Шмидта. А он и там гальюн под окнами! Правда, попроще. Она, бедная, на другую сторону Васильевского шарахнулась, к Тучкову мосту, а он и там "виллу общего пользования" ей под окна..."

Михаил Кураев. "Ночной дозор. Ноктюрн на два голоса при участии стрелка ВОХР товарища Полуболотова"

Читать далее

Письмо декабриста Михаила Лунина сестре из села Урик 29 сентября 1836 года

Письмо декабриста Михаила Лунина сестре из села Урик 29 сентября 1836 года

Живу с людьми, которые видят и не понимают меня, или с невидимым, которого я не постигаю. Мрак грехов заслоняет его, когда убийственный свинец онемел в теле моем; предо мною мелькнул отблеск взора его, когда лезвие меча отвратилось от головы моей. Кто следовал за мною в глубину казематов? Кто облегчал тягость

Alexandr Radayev
Золотая монета с профилем Александра I и надписью «Alexander I Cesarz W. Ros. Król Polski» по окружности.

Александр I как король польский и включение Варшавского герцогства в Российскую империю в 1815 году

Король польский Александр I, царь и самодержец всероссийский Просто напоминаю о границах России до 1918 года: в 1815 году большая часть Варшавского герцогства вошла в состав Российской империи в качестве царства Польского или Привислинского края, пока в 1918 всё не развалилось

Alexandr Radayev
Снимок 1930 года: выселение кулака и его семьи во время раскулачивания.

Сколько людей пострадало от раскулачивания: оценки Земскова, Ивницкого и Конквеста

Снимок 1930 года, на котором запечатлено выселение кулака и его семьи Количество жертв раскулачивания до сих пор не установлено и вряд ли может быть однозначно сформулировано, ведь в это число включают как непосредственно репрессированных людей, лишённых имущества, выселенных, сосланных, арестованных, так иногда и жертв последовавшего за коллективизацией голода. Виктор Земсков

Alexandr Radayev